Недопередружба

Вот есть Он. Есть Она. Нет, чтобы встретиться «раз и навсегда», съехаться, поссориться из-за сгоревшей кастрюли, нарожать детишек к пущей радости мамаш с обеих сторон, всплакнуть над могилой отчима да состариться вместе — они заняты.

Заняты все тем же, все так же, десятый год подряд.

Есть Она. Есть Он. Он трепетно и нежно влюблен, и уже не рассчитывает, но надеется, а внутри дергает, хочется, но может быть, ну она же такая приличная девушка, хоть не девушка уже давно, так ведь замужем не была. Вечером с ним, и все выходные снова с ним. Они обсуждают кафкианское одиночество, бессмысленность и прочие важные вещи, которые по совпадению чертовски точно описывают их жизнь, не замечают этого, горячо спорят, и надеются, так тщетно надеются.

— Он меня так понимает! — говорит она подругам, а тайком смахивает слезинки.

— Она такая классная, все поменяется, жить вместе — это совсем другое, это все меняет, — оправдывается он своим друзьям. Когда они, пожимая плечами, уходят, он закрывает глаза и смотрит вдаль. Там, за закрытыми глазами, светит солнце, и она улыбается такой лучезарной улыбкой, что вокруг все замирает.

Он забирается поглубже в зимние сумерки своего пальто и глубокомыслит изречениями. Иногда — по-кнышевски зло и остро: «Некогда я любил её. А теперь — некогда.» Порой — почти романтично. Но всегда — почти.

Она разбирает любимые томики, смахивает пыль, готовит паэлью и заранее открывает сухое красное — как он любит. Но ни за что в сознательном состоянии не признает, что любит. И оба не признают.

«Чистосердечное признание в любви прошу оформить как явку с повинной.»

Увлечения, интересы, кино, музыка — да. Рефлексия в том самом важном, что они делают — в отношениях — нет.

«Скучно», — скажет обыватель и пойдет любить свою жену или просто женщину.
«Грустно», — всплакнет его женщина, восхищаясь этой недопередружбой, когда оба как нищие довольствуются крохами — крохами и любви и дружбы, недодавая толком друг другу ни того, ни другого. Всплакнет, подумает минутку да и пойдет выбирать веселенькие занавески для кухоньки.

Любовь к разочарованию — самая сильная, которую только могли придумать люди. И уж если кто-то привыкнет к этому изощренному, больному, сильному чувству, к этой бесконечной, никогда не надоедающей ране, которую так сладко распахивать заново, по совпадению так похожей по невыносимости переживаний на реальную жизнь — положит на недопередружбу всю жизнь.

«Да прилепится она к другу своему…»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *